Image default

При падении цен на нефть всегда наблюдается скачок доллара по отношению к валютам «нефтяных стран». Однако при стремительном падении стоимости «черного золота» валюты сырьевых стран пока не устремились в пике по отношению к американской валюте.

Котировки Brent под давление избытка нефти на рынке приближаются к значению в 15 USD за баррель – нового исторического минимума c мая 1999 года. Однако любопытно, что курсы «нефтяных» валют к американскому доллару, несмотря на подобное падение цен на Brent, близки, но еще далеки от недавних максимумов, которые наблюдались при более высокой нефтяной цене.

Так, наибольшее обесценение норвежской кроны (NOK), канадского доллара (CAD), мексиканского песо (MXN), российского рубля (RUB) и казахстанского тенге (KZT) к американской валюте пришлось на период с 17 по 24 марта, когда котировки Brent упали до 25-27 USD за баррель. При этом, к началу марта рост USD к «нефтяным» валютам на тот момент составил от 8% (CAD) до 31% (MXN), а падение Brent было равно 44-52%.

Далее, к концу марта Brent снизился уже до 22-23 USD за баррель, но пропорциональной реакции «нефтяных» валют уже не последовало: их курсы или остались около прежних пиков (RUB, KZT, MXN), или даже немного укрепились (CAD, NOK).

В первой декаде апреля по мере того, как котировки Brent начала немного отыгрывать предыщее падение, курсы «нефтяных» валют уже уверенно стабилизировались на 5-20%-ом значении от уровня к началу марта.

И теперь, когда Brent начал активно падать ниже 20 USD за баррель, курсы NOK, MXN, CAD, RUB, KZT вполне ожидаемо возобновили тренд к обесцениванию, однако их эластичность к динамике снижения нефтяных цен заметно стала уменьшаться.

Но с чем связано «потеря» чувствительности курсов «нефтяных» валют к негативным флуктуациям Brent? Тут могут быть несколько причин. Для начала, центробанки Канады, Мексики, России, Норвегии и Казахстана могут тривиально защищать интервенциями текущие уровни курсов их валют. Однако их действия не могут быть настолько синхронными, что динамика всей пятерки «нефтяных» валют конвергируется к текущему единому тренду. Следовательно, помимо действий центробанков тут еще могут присутствовать более заякоренные и позитивные по сравнению с мартом ожидания участников рынка, когда шоковые процессы резко повысили степень неопределенности. Так, сейчас стали более ясными предстоящие масштабы и тренды касательно падения спроса и сокращения предложения на нефтяном рынке, также есть понимание обеспокоенности странами-нефтепроизводителями этой обстановкой – то, чего не было в марте.

Однако есть и другая версия, предполагающая, что при более затяжном и глубоком падении Brent курсы «нефтяных» валют могут по «принципу сжатой пружины» резко отреагировать обесценением, реализовав накопленный шок.

Добавим, что в разрезе «нефтяных» валют наиболее чувствительными к изменению котировок Brent остается мексиканский песо, наименее чувствительным – канадский доллар. Cхожую, но менее выраженную с мексиканским песо траекторию демонстрирует норвежская крона. При этом, динамика тенге максимально стремится следовать за трендом российского рубля, особенно это заметно начиная с 16 марта, когда Нацбанк Казахстана заявил о минимизации участия на валютном рынке.

Может быть интересно:

Как политика государства повлияет на курс тенге? — выводы экспертов

Доллар давит тенге

interleet

Доходы на сумму более 237 млн тенге скрыли предприниматели в Акмолинской области

interleet

Тенге, как нефтяная валюта: чего ожидать?

Как конституционные правки в России повлияют на курс тенге?

Тенге закрыл неделю в красной зоне

interleet

Оставить комментарий